— Тогда кто же это?
— Никто. Робот. Его изготовила для меня фирма «Дженерал Роботс». Эта речь — его первое публичное выступление. Он вполне неплох, напоминает прежнего меня. При одном его виде я чувствую себя моложе.
Эрик заметил, что Генеральный секретарь ООН действительно будто помолодел и оживился, глядя на своего двойника на экране. Моль больше кого-либо другого поверил в этот фальшивый спектакль, стал первым его неофитом.
— Хотите его увидеть? Конечно, это строго секретно. Об этом знают только трое или четверо, естественно, кроме Доусона Каттера из «Дженерал Роботс», но все они хранят тайну, привыкли к секретным контрактам, связанным с войной. — Он хлопнул Эрика по спине. — Я допускаю вас к одной из важнейших тайн. Как ощущения? Так управляют современным государством. О некоторых вещах избиратели не знают, да и не должны для собственного же блага. Так функционируют все правительства, не только мое. Вы считаете меня исключением? Если так, то вам еще многому предстоит научиться. Я использую робота для произнесения речей, поскольку в данный момент выгляжу довольно непрезентабельно, несмотря на все усилия гримеров. — Генсек указал на себя и сразу помрачнел, перестав шутить. — Безнадежное дело. Я реалист, поэтому сдался.
Он угрюмо вытянулся в кресле.
— Кто написал речь?
— Я до сих пор и сам могу составить политический манифест, описывающий текущую ситуацию, объясняющий людям, как обстоят дела, что является нашей целью и какими должны быть действия. Голова пока что работает. — Моль похлопал себя по большому выпуклому лбу. — Однако я, естественно, воспользовался помощью и хочу представить вам этого человека. Молодой способный юрист бесплатно работает на меня в качестве личного советника. Дон Фестенбург — прекрасный парень. Он наверняка произведет на вас такое же впечатление, как и на меня. У него талант докапываться до сути дела, которую он затем излагает несколькими сжатыми фразами. Я всегда был склонен растекаться мыслью по древу. Все об этом знают. Но благодаря Фестенбургу ситуация изменилась. Это он запрограммировал двойника и фактически спас мне жизнь.
Робот на экране продолжал властно говорить:
— Мы, земляне, объединили силы нескольких наших национальных сообществ и теперь представляем собой внушительный союз, более могущественный, чем обычная планета. Бесспорно, наша цивилизация в данный момент слабее межпланетной империи масштабов Лилистара, хотя, возможно…
— Я лично предпочел бы на него не смотреть, — пришел к выводу Эрик.
Молинари пожал плечами.
— Это единственная в своем роде возможность, но раз вас это не интересует или беспокоит… — Он посмотрел на Эрика. — Вы предпочли бы сохранить идеализированный образ моей персоны, представлять себе, будто с экрана говорит настоящее существо. — Джино рассмеялся. — Мне казалось, что врач, подобно адвокату или священнику, умеет без страха смотреть на жизнь во всей ее реальности. Я думал, что правда для вас — хлеб насущный. — Он наклонился к Эрику, и кресло протестующе заскрипело, прогибаясь под чрезмерной тяжестью. — Я слишком стар и уже не в состоянии произносить умные речи, хотя мне очень этого хотелось бы. Этот робот — хоть какое-то решение. Или же вы считаете, что лучше было бы просто сдаться?
— Нет, — согласился Эрик.
Он знал, что это не решило бы проблем всей планеты.
— Поэтому я использую двойника, который произносит слова, запрограммированные Доном Фестенбургом. Нужно постоянно подчеркивать, что мы справимся. Только это имеет значение. Так что учитесь с этим жить, доктор, и взрослейте.
Лицо Моля было холодным и непроницаемым.
— Ладно, — помолчав, сказал Эрик.
Молинари похлопал его по плечу и тихо сказал:
— Лилистарцы не знают о двойнике и о работе Дона Фестенбурга. Я не хочу, чтобы они об этом узнали, доктор. Надо воздействовать и на них тоже. Понимаете? Я послал копию этой видеозаписи на Лилистар. Она уже в пути. Хотите знать правду, доктор? По сути, мне важнее произвести впечатление на них, чем на жителей нашей планеты. Что вы об этом думаете? Скажите честно.
— Я полагаю, что это вполне подходящий комментарий к нашей невеселой ситуации, — ответил Эрик.
Моль хмуро посмотрел на него.
— Возможно. Но это на самом деле ничто. Если бы вы понимали…
— Не говорите ничего больше. Не сейчас.
Двойник Джино Молинари на экране продолжал говорить и жестикулировать, обращаясь к невидимой телевизионной аудитории.
— Хорошо, — уже мягче согласился Генсек. — Прошу прощения за то, что вообще стал забивать вам голову своими проблемами.
Он снова мрачно уставился на экран, глядя на здорового и энергичного полностью синтетического двойника прежнего себя.
У себя в кухне Кэти Свитсент с трудом подняла нож для овощей, чтобы порезать красный лук, но с удивлением обнаружила, что зацепила себе палец. Она молча стояла, держа нож в руке и глядя, как алые капли стекали по ладони и смешивались с водой, орошающей ее запястья. Женщина не могла справиться с самыми обычными предметами.
«Проклятый наркотик! — с горечью и злостью подумала она. — С каждым мгновением я все больше теряю силы. Ничего у меня не получается. Как мне, черт возьми, приготовить ужин?»
Джонас Эккерман, стоявший за ее спиной, поглядел на то, как она шла в ванную за пластырем, и заботливо проговорил:
— Нужно как-то тебе помочь, Кэти. Ты и пластырь везде разбрасываешь, даже с этим справиться не можешь. Если бы ты хотя бы сказала мне, в чем дело, — пожаловался он.
— Наклей мне пластырь, хорошо?
Она молча стояла, пока внучатый племянник босса обматывал пластырем ее пораненный палец, а потом неожиданно призналась:
— Это все йот-йот-сто восемьдесят. У меня зависимость, Джонас. Дело рук лилистарцев. Помоги мне, пожалуйста, избавь меня от нее, хорошо?
Тот потрясенно пробормотал:
— Я не знаю точно, что можно сделать. Это совсем новый наркотик. Конечно, мы сразу же свяжемся с нашим филиалом. Вся фирма, включая Вирджила, окажет тебе поддержку.
— Немедленно иди и поговори с ним.
— Прямо сейчас? Похоже, ты потеряла чувство времени, Кэти. Я могу увидеться с ним и завтра.
— Черт побери, я же могу умереть из-за этого наркотика. Так что лучше встреться с ним еще сегодня, Джонас. Понимаешь?
— Я позвоню ему, — сказал тот, немного помолчав.
— Лилистарцы подслушивают все разговоры по видеофону.
— Что за параноидальная идея? Опять этот наркотик…
— Я их боюсь. — Кэти вся дрожала. — Они всемогущи. Иди и поговори с Вирджилом с глазу на глаз, Джонас. Или тебе все равно, что со мной случится?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
